Дружественный феодализм: миф о Тибете

Для помещиков и лам

Многие буддисты утверждают, что до китайского вторжения в 1959 году, старый Тибет являлся духовно-ориентированным королевством, свободным от эгоизма, пустого материализма и коррупции, захлестнувших современное индустриализированное общество. Западные СМИ, путеводители, литературные произведения и голливудские фильмы изображают тибетскую теократию как подлинный Шангри-Ла. Сам Далай-лама заявлял, что «проникающее влияние буддизма» в Тибете «создало общество, погружённое в мир и гармонию. Мы наслаждаемся свободой и полнотой жизни».

Но изучение истории Тибета рисует несколько иную картину. «Религиозный конфликт был распространённым явлением в старом Тибете» — пишет один западный приверженец буддизма. «У многих историков принято создавать благообразный образ тибетских лам и их последователей, живущих вместе во взаимной терпимости и доброй воле. В действительности, ситуация была совсем иной. Старый Тибет куда больше походил на Европу времён религиозных войн и контрреформации». В XIII веке, император Кубла Хан создал первого Верховного Ламу, назначив его председательствовать над всеми другими ламами, как папа Римский над епископами. Несколько столетий спустя армия китайского императора была послана в Тибет, дабы оказать поддержку Верховному Ламе — амбициозному человеку 25 лет отроду, давшему себе впоследствии титул Далай (океан) Лама, правителя всего Тибета.

Две его предыдущие «инкарнации» в качестве ламы были ретроактивно признаны за его предшественниками, таким образом, превратив первого Далай-ламу в третьего Далай-ламу. Этот первый (или третий) Далай-лама захватил монастыри, не принадлежавшие его секте, а также уничтожил буддистские письмена, которые выражали несогласие с его претензиями на святость. Далай-лама, пришедший ему на смену, сибаритствовал, имел множество любовниц, устраивал пышные празднества в обществе друзей и вообще, вёл себя не подобающим для своего высокого сана образом. За это он был убит своими священниками. В течение 170 лет, несмотря на признанный священный статус, пятеро Далай-лам были убиты представителями высшего духовенства или своими придворными.

Сотнями лет соперничающие буддистские секты в Тибете устраивали жестокие столкновения и многочисленные казни. В 1660 году при пятом Далай-ламе разразилось восстание в провинции Цанг — цитадели соперничающей секты Кагу, во главе с верховным ламой по имени Кармапа. Пятый Далай-лама призвал к решительным действиям против восставших, направив монгольскую армию, чтобы уничтожить мужчин, женщин и детей «подобно яйцам, разбивающимся о камни… Короче, сотрите с лица земли все их следы, даже их имена».

В 1792 году многие монастыри Кагу были конфискованы, а их монахи были насильственно обращены в секту Гелуг (секта Далай-ламы). Школа Гелуг, известная также под именем «Жёлтые шляпы», не желала проявлять терпимость к другим буддистским сектам. Традиционные молитвы секты содержали такие слова:

«Благословен ты, о, жестокий бог учения Жёлтой шляпы, обращающий в пыль великие существа, высших сановников и простых людей, которые загрязняют и портят учение Гелуг». Воспоминания тибетского генерала, жившего в XVIII веке, содержат описания борьбы между буддистскими сектами — такой же кровавой и беспощадной, как и все другие религиозные конфликты. Эта мрачная история остаётся незамеченной сегодняшними последователями тибетского буддизма на Западе.

До 1959 года, когда Тибет возглавлял последний Далай-лама, большая часть плодородных земель была организована в поместья и обрабатывалась крепостными. Эти поместья принадлежали представителям двух социальных групп: богатым землевладельцам и состоятельным ламам. Даже автор, симпатизирующий старому порядку, признаёт, что «львиная доля недвижимости принадлежала монастырям, владевшим колоссальными богатствами». Основное богатство аккумулировалось «посредством активного участия в торговле, коммерции и ростовщичестве».

Монастырь Дрепанг был одним из крупнейших землевладений в мире, включая в себя 185 поместий, 25000 рабов, 300 огромных пастбищ и 16000 пастухов. Богатство монастырей находилось в распоряжении небольшого числа высших лам. Простые монахи по большей части жили скромно и не имели доступа к великому богатству. Сам же Далай-лама «жил во дворце Потала из 1000 комнат и 14 этажей».

Светские лидеры тоже не бедствовали. Хорошим примером является главнокомандующий тибетской армией, член кабинета Далай-ламы, который владел 4000 км² земли и 3500 крепостных.

Старый Тибет был идеализирован некоторыми западными восторженными поклонниками, и представлен как «нация, которой не требовалось полиции, так как её люди добровольно соблюдали законы кармы». На самом деле в Тибете существовала профессиональная армия, хотя и небольшая, служившая в основном в качестве жандармерии для землевладельцев, поддерживая для них порядок, охраняя их собственность и преследуя сбежавших невольников.

Тибетские мальчики обычно забирались из крестьянских семей и продавались в монастыри, где их готовили в монахи. Оказавшись раз в монастыре, они оставались привязаны к нему на всю оставшуюся жизнь. Монах Таши-Церинг сообщает, что крестьянские дети обычно подвергались в монастырях сексуальным надругательствам. Сам он неоднократно подвергался изнасилованиям, начиная с 9 лет. Монастыри подписывали детей на пожизненную службу в качестве домашней прислуги, танцоров и солдат.

В старом Тибете существовало небольшое число фермеров, нечто вроде свободного крестьянства, и, возможно, ещё 10000 людей, составлявших «средний класс» — семьи коммерсантов, держателей магазинов и мелких торговцев. Тысячи остальных были нищими. Также существовали рабы — обычно домашняя прислуга, не имевшая никакой собственности. Их дети рождались обречёнными на рабство. Большинство сельского населения составляли крепостные. С ними обращались чуть лучше нежели с рабами. Они не получали никакого образования и не имели доступа к медицинской помощи. Они были пожизненно привязаны к работе на земле, принадлежащей помещику или монастырю: бесплатно ремонтировали хозяйские дома, перевозили урожай и собирали дрова. От них также требовалось предоставлять рабочий скот и транспортные услуги. Их хозяева диктовали им, какие культуры выращивать и каких животных разводить. Они не могли жениться без разрешения помещика или ламы. Их можно было разлучить с семьей, если помещику требовалось сдать их в наём для работы в удалённых местах.

Как и при системе наёмного труда, в отличие от рабства, хозяева не несли никакой ответственности за содержание крепостных и не имели прямого интереса в выживании своего крепостного, хотя бы ради сохранения дорогой собственности. Крепостные должны были поддерживать своё существование самостоятельно. Но, как и при рабовладельческой системе, они были привязаны к своим хозяевам, гарантируя им постоянную рабсилу, которая не могла ни организоваться, ни бастовать, ни свободно уйти к другому хозяину. Хозяева наслаждались преимуществами обеих систем.

Одна 22-летняя женщина, сама беглая крепостная, сообщала: «Хорошенькие крепостные девушки обыкновенно брались хозяином в качестве домашней прислуги и использовались по хозяйской прихоти. Они были просто рабынями без всяких прав». Чтобы пойти куда-либо, крепостным требовалось разрешение. Помещики имели законное право ловить тех, кто пытался сбежать. Один 24-летний беглец приветствовал китайское вторжение как «освобождение». Он свидетельствовал, что при крепостничестве он подвергался непрерывным издевательствам, мёрз и голодал. После третьей неудавшейся попытки бежать он был безжалостно избит людьми помещика, до тех пор, пока кровь не пошла у него носом и ртом. Затем они вылили алкоголь и соду на его раны, дабы усилить боль.

Крепостные облагались налогом на женитьбу, рождение каждого ребёнка и на каждую смерть члена семьи. Они платили налог на посадку дерева в своём дворе и на содержание животных. Были налоги на религиозные праздники, публичные танцы и игру на барабанах, налогом облагалось даже заключение в тюрьму и освобождение из неё. Те, кто не мог найти работу, платили налог за то, что были безработными, а если они отправлялись в другую деревню в поисках работы, то платили налог на проезд. Если люди не могли платить, монастыри одалживали им деньги под 20–50%. Иногда долги переходили в наследство от отца к сыну, от деда к внуку. Задолжники, бывшие не в состоянии расплатиться по своим обязательствам, рисковали быть проданными в рабство.

Теократические религиозные учения опирались на классовый порядок. Бедным и угнетаемым внушалось, что они сами навлекли на себя свои несчастья, так как грешили в предыдущих жизнях. Поэтому они обязаны были смириться со своим горьким жребием в жизни нынешней и принять его как кармическое возмездие, живя надеждой на улучшение своей судьбы в будущих инкарнациях. Богатые и сильные рассматривали свою удачную судьбу в качестве награды за заслуги в прошлой и нынешней жизни.

Тибетские крепостные не всегда хотели мириться с ролью кармических жертв, виновных в своём угнетённом положении. Как мы видели, некоторые бежали; другие сопротивлялись открыто, зачастую подвергаясь за это суровым наказаниям. В феодальном Тибете пытки и нанесение увечий — включая выкалывание глаз, вырывание языка, отрывание конечностей — были излюбленными видами наказаний, применявшимися к ворам и к беглым или строптивым крепостным. Путешествуя по Тибету в 1960-х годах, Стюарт и Рома Гердер взяли интервью у бывшего крепостного, Церефа Ванг Туэя, укравшего двух овец, принадлежавших монастырю. За этот проступок ему вырвали оба глаза и изуродовали руку так, что он не смог больше её использовать. Он объяснил, что перестал быть буддистом: «Когда святой Лама приказал им ослепить меня, я подумал, что в религии нет ничего хорошего». Так как лишение жизни противоречило буддистскому учению, некоторых преступников подвергали сильному бичеванию, а затем «оставляли Богу» замерзать на ночь до смерти. «Поразительно сходство между Тибетом и средневековой Европой» — заключает Том Грюнфельд в своей книге о Тибете.

В 1959 году Анна Луиза Стронг посетила выставку пыточного оборудования, использовавшегося тибетскими властителями. Там были наручники всех размеров, включая крошечные для детей, инструменты для отрезания носов и ушей, ломки рук и подрезания сухожилий ног. Были приспособления для горячего клеймления, кнуты и специальные устройства для потрошения. На выставке были представлены фотографии и свидетельства жертв, подвергшихся ослеплению, покалеченных или лишённых конечностей за кражу. Одному пастуху хозяин должен был уплатить компенсацию в юанях и пшенице, но выплачивать отказался. Тогда пастух забрал у хозяина корову. За это ему отрубили руки. Другому скотоводу, противившемуся, чтобы у него забрали жену и отдали её помещику, поломали руки. Были представлены фотографии коммунистических активистов с отрезанными носами и порванными губами, а также женщины, которую сперва изнасиловали, а затем отрезали ей нос.

Как бы нам не хотелось верить в обратное, но феодально-теократический Тибет был бесконечно далёк от того романтизированного Шангри-Ла, которым с энтузиазмом восхищаются западные прозелиты буддизма.

Секуляризация против духовности

Китайские коммунисты пришли в Тибет в 1951 году. По заключённому договору стране была предоставлена существенная автономия под управлением Далай-ламы. К Китаю перешли военный контроль и внешняя политика Тибета. Китайцы также настояли на проведении некоторых социальных преобразований, таких как сокращение ссудного процента, строительство больниц и дорог. Не проводилось никакой конфискации помещичьей и монастырской собственности, а землевладельцы продолжали благополучно помыкать своими крестьянами. Китайцы относились с большим уважением к тибетской культуре и религии.

На протяжении столетий китайские вторжения в Тибет случались неоднократно. Но на этот раз тибетские помещики и ламы были возмущены тем, что пришедшие китайцы были коммунистами. Они опасались, что с течением времени коммунисты начнут навязывать тибетскому обществу свои эгалитарные нормы и коллективистские принципы.

В 1956—1957 гг. вооружённые тибетские банды стали нападать на конвои Народно-освободительной Армии Китая. Вспыхнуло восстание, получившее широкую поддержку ЦРУ, включая военную подготовку восставших, лагеря в Непале и многочисленные воздушные мосты. Но, несмотря на активную поддержку США, к восстанию не удалось подключить широкие массы тибетцев и в конечном итоге оно завершилось провалом.

Несмотря на все ошибки и перегибы китайцев после 1959 года, они ликвидировали рабство и крепостническую систему бесплатного труда. Они отменили многие грабительские налоги, запустили программы занятости и резко сократили безработицу и нищету в Тибете. Они создали светские школы, сломав, таким образом, образовательную монополию монастырей. Они также построили водопровод и провели электричество в Лхасе.

Генрих Харрер (позже выяснилось, что он был сержантом в СС) написал бестселлер про свои тибетские впечатления, на основе которого был поставлен популярный голливудский фильм. Он поведал, что тибетцы, сопротивлявшиеся китайцам, «были преимущественно из среды знати, полузнати и лам; их подвергли наказаниям, заставив выполнять грязные и тяжёлые работы, такие как прокладка дорог и строительство мостов. Их ещё больше унизили, заставив убирать город перед приездом туристов». Они также были вынуждены проживать в лагере, изначально предназначенном для нищих и бродяг — все эти факты Харрер рассматривает как безусловные свидетельства ужасной природы китайской оккупации.

К 1961 году китайские власти экспроприировали землевладения помещиков и лам. Они распределили тысячи акров земли между мелкими фермерами и безземельными крестьянами, реорганизовав их в сотни коммун. Отобранные у знати стада домашних животных были превращены в коллективную собственность бедных пастухов. Были улучшены породы скота, введены новые сорта овощей и злаков, улучшены системы орошения, что привело к увеличению продуктивности сельского хозяйства.

Многие крестьяне остались религиозными, как и прежде, но монахи, которых ещё детьми записали в религиозные ордена, теперь могли оставить монастыри, и тысячи монахов, особенно молодых, не замедлили воспользоваться своей свободой. Оставшиеся служители культа жили на скромные правительственные стипендии и дополнительные доходы от служб на свадьбах, похоронах и т. д.

Далай-лама и его советник и младший брат Тендзин Хоегуал утверждали, что «более 1,2 миллиона тибетцев погибли в результате китайской оккупации». Официальная перепись населения 1953 года — за 6 лет до начала применения китайскими властями жёстких мер — зафиксировала всё население Тибета в размере 1 миллиона 274 тысяч человек. Другая перепись говорит о 2-х миллионах жителей Тибета. Если китайцы убили 1,2 миллиона человек в начале 1960-х, то получается, что весь Тибет должен был бы обезлюдить, превратившись в одно большое кладбище. Но никаких свидетельств наличия лагерей смерти или массовых захоронений в Тибете в этот период не существует. Немногочисленные китайские вооружённые силы в Тибете просто физически не могли окружить и уничтожить так много народу, даже если бы они посвящали этому всё своё время.

Китайские власти утверждают, что им удалось положить конец телесным наказаниям, применению изувечения и ампутаций для наказания преступников. Тем не менее, тибетские изгнанники обвиняли самих китайцев в жестокостях. Власти Китая признавали «ошибки», особенно совершённые в период 1966—1976 гг. во время культурной революции, когда преследование за религиозные убеждения достигли высокого уровня, как в Китае, так и в Тибете. После восстания в конце 1950-х годов тысячи тибетцев были заключены в тюрьмы. Были определённые перегибы и во время коллективизации — Большого Скачка — с тяжкими последствиями для производства продовольствия. В конце 1970-х Китай начал ослаблять контроль и «пытался поправить ущерб, нанесённый в предыдущие два десятилетия».

В 1980 году китайское правительство инициировало реформы, которые должны были предоставить Тибету большую степень самоуправления. Тибетцам было позволено развивать частный сектор в сельском хозяйстве, было восстановлено сообщение с внешним миром — тибетцы смогли свободно навещать родственников в Индии и Непале.

Ламы начали разъезжать по Китаю и за его пределами, посещая общины тибетских изгнанников заграницей, восстанавливая монастыри в Тибете и возрождая буддизм.

В 2007 году тибетский буддизм широко практикуется в Китае и терпимо воспринимается официальными властями. Религиозное паломничество и другие формы отправления культа разрешены, хотя и не без определённых ограничений. Все монахи обязаны подписать обещание лояльного отношения к власти — обязательство не использовать свой религиозный статус для подрывной деятельности. Распространение фотографий Далай-ламы признано незаконным.

В 1990-х годах произошёл процесс миграции в Тибет большого количества представителей этнической группы Хань (составляющей 95% населения Китая). На улицах Лхасы и Шигатсе заметны следы присутствия Хань. Китайцы управляют заводами, владеют магазинами и мелкими бизнесами. Китайские кадры в Тибете нередко рассматривают местное население как отсталое и ленивое, нуждающееся в экономическом развитии и в «патриотическом воспитании». В 1990-е годы многие работники тибетского правительства и администрации были заподозрены в националистических симпатиях и вычищены со своих рабочих мест. Некоторые тибетцы подверглись арестам, заключению и принудительным работам за сепаратистскую и «подрывную» деятельность.

Тибетская история, культура и религия мало преподаются в школах. Учебные материалы, переведённые на тибетский язык, касаются в основном китайской истории и культуры. Китайские меры регулирования рождаемости позволяют тибетским семьям иметь не более трёх детей, в то время как подобное ограничение для семей Хан по всему Китаю — один или два ребёнка. Если тибетская семья превышает лимит, «лишние» дети могут быть лишены государственной помощи — медицинских услуг, образования и помощи в приобретении жилья. Такие санкции налагаются нерегулярно, варьируясь от района к району. Надо отметить, что до китайского вторжения никакие из перечисленных социальных благ вообще не были доступны тибетцам.

Для богатых лам и помещиков коммунистическая интервенция оказалась страшным несчастьем. Большая их часть иммигрировала за границу, включая и самого Далай-ламу, которому бежать помогло ЦРУ. Некоторые к своему великому ужасу обнаружили, что им придётся самим зарабатывать себе на жизнь. Многим, тем не менее, удалось избежать этой печальной участи. В течение 1960-х годов тибетское эмигрантское сообщество получало $1,7 миллиона в год от ЦРУ, согласно документам, опубликованным госдепом в 1998 году. После опубликования этого факта, организация Далай-ламы сама призналась, что получала миллионы долларов от ЦРУ в 1960-е года на засылку вооружённых формирований в Тибет для подрыва маоистской революции. Далай-лама ежегодно получал $186000. Индийская разведка также финансировала его и других тибетских изгнанников. Далай-лама отказался ответить, работали ли он и его братья на ЦРУ или нет. ЦРУ также не комментировало эти факты.

В 1995 году газета «News & Observer of Raleigh» из Северной Калифорнии дала разворот с цветной фотографией Далай-ламы в объятиях реакционного республиканского сенатора Джесси Хелмса, под заголовком «Буддист очаровывает героя религиозных правых».

В апреле 1999-го года, вместе с Маргарет Тэтчер, Папой Иоанном Павлом вторым и Джорджем Бушем-отцом, Далай-лама призвал британское правительство освободить Августо Пиночета, бывшего фашистского диктатора Чили и старого клиента ЦРУ, посетившего тогда Англию. Далай-лама просил, чтобы Пиночета не высылали в Испанию, где он должен был предстать перед судом за преступления против человечности.

В 21-м веке США финансируют тибетское подполье уже не через ЦРУ, а посредством более уважаемой организации — National Endowment for Democracy. Конгресс ежегодно выделяет $2 миллиона тибетцам в Индии, а также дополнительные миллионы на «демократическую деятельность» внутри тибетской эмиграции. Помимо этого, Далай-лама лично получал деньги от Джорджа Сороса.

Майкл Паренти
Перевод с сокращениями Ильи Иоффе

Биографическая справка

Майкл Паренти (родился в 1933 году) — американский левый политолог, критик существующей капиталистической и толпо-элитарной системы. Окончил Йельский университет в 1962 году по специальности политологии со степенью доктора философии. Преподавал в ряде колледжей и университетов, в Соединённых Штатах и за рубежом. По причине своих взглядов в США стал дисcидентом. Отец левого публициста Кристиана Паренти. Работы переведены по меньшей мере на семнадцать языков.