Андерс Брейвик — «„христианский“ террорист»?

— В связи с терактом, который произошёл в Норвегии, заговорили о «христианском терроризме» в противовес «исламскому терроризму». Как бы Вы могли прокомментировать то, что произошло в Норвегии, в этом аспекте?

— Есть любопытный момент — через полчаса после ареста Брейвика кто-то изменил информацию на его странице в Фейсбуке. Кто-то ввёл информацию о том, что он христианин, и его интересы — это религия и финансы. Иными словами, Брейвик — это некая фигура, которая имеет за собой каких-то кураторов, манипуляторов, которые модерируют его страницу в Фейсбуке и даже до сих пор продолжают модерировать его манифест в полторы тысячи страниц — довольно, кстати говоря, противоречий, потому что это коллективная работа, что косвенно признаёт сам Брейвик.

Я думаю, что это подготовка раскола западного общества. И можно сказать, что это первый выстрел в начинающейся гражданской войне на Западе.

— Какие последствия всей этой ситуации могут быть в дальнейшем?

— Я думаю, что в ближайшее время будет иметь место повторение этих трагических событий. Я думаю, что Норвегия была избрана потому, что такое событие там не могло пройти незамеченным. Если бы оно произошло в США, то там такого происходит очень много, хотя, может быть, не в таком масштабе — там было бы легко отмахнуться от этого. Потому что каждый день там кто-нибудь, не вынеся конфронтации с американской действительностью, берет автоматический карабин и начинает стрелять по прохожим.

А в Норвегии это сразу превращается в мировой скандал. В силу того, что это очень неожиданное место. Поэтому это место избрано. Очень специально избрано для того, чтобы положить некое начало — начало третьей стадии того, что проходило в общественном сознании, в СМИ как «борьба с терроризмом», хотя, конечно, это идиотское и абсолютно неадекватное название.

Первой стадией было 11 сентября, второй — агрессия в Ираке и Афганистане, а третьей будут элементы гражданской войны в Европе и Соединённых Штатах. Я не исключаю, что в ближайшее время такой Брейвик повторится в Америке. И тогда уже его будет нельзя списать на социопатию, потому что есть пример норвежского Брейвика. И это будет уже некая линия, некая система.

— А как Вы оцениваете появление термина «христианский терроризм». Насколько это оправдано?

— Во-первых, само слово «терроризм» украдено у народовольцев и эсеров, потому что они пользовались этим термином. Этот термин партийный и очень привязанный к определённой эпохе. В то время, напомню, это была харизматическая форма политической борьбы — особая, священная форма деятельности, которая называлась «святой террор». И «уйти в террор» было круче, чем в монастырь. Это была особая стезя для народовольцев и для эсеров.

Поэтому в данном случае этот термин, мне кажется, используется неправомерно. Здесь речь идёт об определённой политической борьбе, которая имеет такую крайнюю форму выражения — она всегда была. То есть, если бы нечто подобное произошло во времена Французской революции, во времена Наполеона, Степана Разина, то никто бы и не заметил в этом ничего особенного.

Европа была, кстати говоря, местом, где со времён ранней Римской империи сосредоточилось больше насилия, чем во всех остальных частях мира. Потому что, начиная от Рима и кончая Второй мировой войной — тут можно даже и Сербию упомянуть, — здесь убивали в сто раз больше себе подобных, чем — не знаю, что с этим можно сравнить, может быть, только с гражданскими войнами в Китае, но это уже отдельный вопрос.

А во всём остальном мире никто даже близко не может сравниться с белым человеком по хищности и склонности к насилию. Если взять историю великих империй XVIII—XIX веков, то мы увидим, что то, что творили португальцы, французы, англичане, голландцы по всему миру, это сегодня тянет вполне на преступления против человечности — 100% Нюрнберг. И таких «нюрнбергов» можно было бы десять организовать только за один XIX век.

— Почему только сейчас заговорили о «христианском терроризме»? Как тогда назвать, допустим, конфликт католиков и протестантов в Ирландии?

— Конечно, это совершенно правильное замечание. Слово «терроризм» в данном случае является плагиатом. Оно очень конкретно принадлежит практике русских протестных организаций XIX — начала XX веков. Чингисхан, например, сохранял жизнь по «правилу оси»: тот, кто выше оси, убивается, ребенок, который ниже оси, имеет право на жизнь.

Никто же сейчас не говорит о страшном «геноциде Чингисхана» — считается, что это нормальные атрибуты якобы той эпохи. Но, в принципе, ведь ничего не изменилось. Вторую мировую войну помнят наши деды. И масштабы зверств со всех сторон, включая англо-американскую, намного превосходят то, что творил Чингисхан.

— Что можно противопоставить этому возможному разворачиванию гражданской войны на Западе?

— Я считаю, что ничего нельзя противопоставить и не надо противопоставлять, потому что гражданская война всегда способствует реальному выяснению того курса, которым пойдёт история. Европе нужно разобраться, в конечно итоге, в том, какой тип знания доминирует и определяет её судьбу. А это можно сделать только силовой конфронтацией.

— Я как раз хотел спросить, неужели нельзя с этим разобраться без насилия?

— Без насилия нельзя, потому что, как сказал Гегель, «насилие — это повивальная бабка истории».

Гейдар Джемаль для портала «Кредо»